Потерянные · страницы

Под катом еще один перевод из Моше Иделя, и поскольку все эти переводы были навеяны работой над книгой Фрэнсис Иейтс, уместно завершить их статьей, которую Идель как раз и посвятил памяти Иейтс - тем более что статья, пусть и не самая новая, сохранила свое значение. Как и в прежних переводах - см. здесь и здесь - пояснительные вставки от переводчика даны в квадратных скобках.

Имя р. Исаака весьма редко упоминается в хасидских сочинениях, вдохновленных этой притчей. Однако, в самом влиянии рассказа не может быть никакого сомнения. Влияние данной притчи на р. Яакова Йосефа из Полонного и других хасидских наставников уже отмечалось Менделем Пьекажем {28}, Мордехаем Пахтером {29} и Зеэвом Грисом {30}, а также указывалось в важной ремарке Амоса Голдрайха (31}. Действительно, р. Яаков Йосеф из Полонного открыто упоминает свой источник, «{р. Исаака} из Акры», причем контекст его фрагмента может быть интерпретирован как указание на то, что сам Бешт [Бааль Шем Тов] совпадает в мнениях с экстатическим каббалистом:

Второй персонаж рассказа, дочь царя, также преображается. Закономерно будет задаться вопросом – можно ли точно определить природу образа принцессы в этом расссказе? Дочь царя рисуется сущностью исключительно земной, но этот уровень кажется мне недостаточным для понимания рассказа. В процитированном выше абзаце D из Решит хохма, р. Исаак утверждает, что природа служения Господу познается, исходя из чувственного; все это помещается в контекст желания, устремленного к женщине. Душа, сосредоточившись на неудовлетворенном эротическом желании, покидает мир чувств, то есть физический образ принцесы, и обращается к умозрительному, а затем и собственно к Богу. В Меират эйнаим р. Исаак пишет:


Мысли ваши не в предметах чувств, но говорят об умозрительном, руководимом атарой. Буква айн, начинающая слово атара [корона], соотносится со сфирой Малхут, которая есть Шехина.{18}

Продолжая знакомство с Моше Иделем, начатое здесь - сравнительно новая статья "Метаморфозы платонической темы в еврейской мистике". Как и ранее, пояснительные вставки от переводчика даны в квадратных скобках.

Моше Идель

Как ранние еврейские философы – к примеру, Филон Александрийский и р. Шломо ибн Гвироль – так и средневековые каббалисты были знакомы с платоническими и неоплатоническими источниками и испытали их влияние {1}. Однако, в то время как средневековые философы проявляли достаточную систематичность в заимствованиях из неоплатонических источников, в особенности тех, что были восприняты при посредстве их трансформации и отражения в источниках арабских (а также, хоть и гораздо реже, христианских), каббалисты выказывали куда большую спорадичность и фрагментарность в своем восприятии неоплатонизма. Хотя появление Каббалы нередко изображалось исследователями как синтез неоплатонизма и гностицизма {2}, у меня вызывает сомнения не только роль, приписываемая гностицизму в формировании ранней Каббалы, но и, не исключено, преувеличенная значимость роли, отводимой неоплатонизму. Я не сомневаюсь в самом факте воздействия неоплатонизма, но в сравнении с большинством ученых склонен считать неоплатонические элементы несколько менее значимыми в формировании ранней Каббалы {3}. Мы можем предположить, однако, что в некоторых каббалистических кругах имело место постепенное накопление неоплатонических элементов – и что накопление таких элементов резко возросло в эпоху Ренессанса благодаря возникшему интересу к Платону, Плотину и неоплатонизму в целом {4}.

C Моше Иделем дело обстоит чрезвычайно плохо. Если хотя бы одна из главных работ учителя Идея - Гершома Шолема - была переведена на русский и отлично издана ("Основные течения в еврейской мистике", М. 2004), то работ Иделя, ученого мирового масштаба и наиболее выдающегося на сегодняшний день специалиста по Каббале, на русском практически не существует (исключением являются, если не ошибаюсь, две статьи - о Маймониде и Целане). Я постараюсь чуть восполнить этот пробел. Далее следует биография Иделя и небольшая заметка "Техники сновидений в еврейской мистике". Пояснительные вставки от переводчика даны в квадратных скобках.

Моше Идель – Биография

Моше Идель родился в Румынии в 1947 г., с 1963 г. живет в Израиле. Профессор на кафедре еврейской мысли Hebrew University в Иерусалиме. В кажестве приглашенного профессора преподавал в Йейле, Гарварде, Принстоне в США и Ecole des Hautes Etudes en Sciences Sociales в Париже. Лауреат Премии Израиля за выдающиеся достижения в области еврейской философии. Автор книг «Каббала: Новый взгляд» (1988), «Исследования экстатической Каббалы» (1988), «Голем: Еврейские мистические и магические традиции искусственного антропоида» (1990), «Маймонид и еврейская мистика» (1991), «Хасидизм: Между экстазом и магией» (1994), «Мессианские мистики» (1998), «Восприятие совершенств: Каббала и интерпретация» (2002), «Каббала и Эрос» (2005) и др.

Сны во многих культурах воспринимались как способ связи с иными, духовными измерениями; это справедливо и в отношении еврейской мистики. С одной стороны, считалось, что во сне божественные посланцы проникают в человеческое сознание, чтобы сообщить важные вести; с другой, можно было вызвать сны, прибегая к раличным онейрическим техникам. Мы приведем здесь лишь несколько примеров подобных техник из огромного массива литературы – примеры эти показывают, что каббалисты использовали самые различные формы сновидческого опыта. Данный аспект Каббалы еще ждет анализа со стороны ученых.


В области исследований Каббалы незаслуженно забыт литературный жанр рецептуры сновидений: так называемые шеэлот халом [«вопрошания ко сну»], т.е. сформулированные перед сном вопросы, ответ на которые должен был явиться в сновидениях. Во многих случаях, ответы принимали форму библейского стиха, тем или иным образом связанного с исходным вопросом; для того, чтобы понять смысл ответа, следовало интерпретировать стих в контексте вопроса. Иными словами, литературная форма сновидения требовала интерпретации. Изложение онейрической практики шеэлат халом встречается во многих каббалистических манускриптах. Приведем два примера.

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! С НАСТУПАЮЩИМ ВСЕХ!

Сегодня в Москве умер мой друг Рашит Янгиров. Только что позвонили.
Замечательный историк русского кино, исследователь кино эмиграции, филолог и превосходный архивист.
Здесь немного о нем. Там ошибка, Рашит стал работать телепродюсером АП в середине девяностых, тогда и познакомились. В первый вечер знакомства выпили на кухоньке в АП бесконечно много водки, вдребезги переругались и с тех пор дружили. Лет пятнадцать было бы скоро.
RIP